Социальная напряжёнка страшнее Афгана
материал размещен 26 октября 2011 в 00:00, просмотров: 171
Правительство внесло на утверждение главе государства новую военную доктрину Экстремисты кардинально изменили военную доктрину Казахстана. Теперь от них, а не от территориальных притязаний других государств призваны защищать нас вооруженные силы. Вот только в состоянии ли они это сделать? 
Социальная напряжёнка страшнее Афгана Правительство внесло на утверждение главе государства новую военную доктрину. По сравнению с прежней, которая принималась в 2007 году, основные цели остались вроде бы неизменными. Казахстан по-прежнему будет придерживаться оборонительной стратегии, не считая ни одно государство своим потенциальным противником. Но это на самом деле лишь верхушка айсберга. Все страны в своих военных доктринах пишут, что армия нужна им только для защиты, даже если она растёт с каждым годом и вооружается до зубов.
Реальное же представление о военной доктрине даёт перечень угроз, которые страна считает для себя серьёзными. В новой казахстанской доктрине он изменился кардинально. Например, раньше среди внешних угроз числились территориальные претензии к Казахстану – теперь они вообще не упоминаются. Зато на второе место среди угроз поднялась «опасность очагов военных конфликтов вблизи границ Казахстана». А на первом месте - «социально-политическая нестабильность в странах региона и вероятность вооруженных провокаций».
В доктрине указывается, что источник нестабильности для всего центральноазиатского региона – это Афганистан. Кроме того, имеются спорные погранично-территориальные и водные проблемы с соседями, а также экономические, религиозные и другие противоречия. Тем не менее, самым первым угрожающим фактором значится «напряженная социально-политическая обстановка». Властям стало очевидно, что она может быть более разрушительной, нежели «афганская угроза».
Флот может быть потоплен только бюджетом
В качестве потенциальной «горячей точки» указан также Каспий. Как отмечено в доктрине,«стремление некоторых прикаспийских государств к увеличению своего военного потенциала и наличие спорных нефтяных месторождений могут вызвать в перспективе обострение военно-политической ситуации в регионе». О каких государствах идет речь? Вообще-то три спорных месторождения находятся в южном районе Каспия. И на них одновременно претендуют Туркмения и Азербайджан. Кроме того, свое видение раздела каспийского пространства есть у Ирана.
Что касается увеличения военного потенциала, то этим занимаются отнюдь не «некоторые», а все без исключения прикаспийские государства. Туркмения, например, приняла свою программу развития военно-морских сил. Эта республика в нынешнем году уже обзавелась американскими, российскими и турецкими военными катерами, а по новой программе их станет ещё больше. Наращивают свои флотилии Россия, Иран, Азербайджан. Не отстаёт и Казахстан. Словом, все государства Каспийского региона наращивают вооружённые силы, и каждое уверяет, что делает это исключительно из-за роста флотилий соседей. Так и раскручивается гонка вооружений, которая на определённом этапе может стать губительной. Но не с военной точки зрения, а с экономической.
Создание флота, пусть даже из катеров, - это чрезвычайно дорогое удовольствие. Казахстан, как и другие каспийские государства, испытывает дефицит ресурсов. Денег не хватает даже на самостоятельное освоение нефтегазовых месторождений: приходится привлекать зарубежных инвесторов. Увеличение флота высосет ещё больше средств из бюджета. Поэтому главная цель доктрины ложна заключаться в том, чтобы не переборщить, не дать втянуть себя в эту «каспийскую регату», где государства меряются военными флотами, как представители «золотойц молодёжи» - автомобилями. Ведь вероятность прямого противостояния из-за спорных месторождений - а уж тем более втягивания в него Казахстана - слишком мала, чтобы платить за неё такие деньги.
На самом же деле основной риск на Каспии – это вовсе не месторождения, а проекты трубопроводов по дну моря, если они всё же реализуются. И дело не в том, что из-за них может развернуться морской бой, а в том, что они крайне уязвимы. Один взрыв - и на экологии целого региона можно ставить жирный крест.
Кризис – хуже пистолета
Что касается внутренних угроз, то здесь на первом месте в военной доктрине стоит деятельность экстремистов, а также националистических и сепаратистских движений и структур, которые пытаются дестабилизировать обстановку в стране. Иными словами, для казахстанских вооруженных сил именно экстремисты станут «вероятным противником номер один». После летних событий в Актюбинской области и последовавших за ними арестов членов террористических групп другого варианта, впрочем, и быть не могло.
Кроме того, в доктрине не исключается, что конфликт с целью смены политической власти и развала системы госуправления может быть развязан извне. Таким образом, Казахстан наконец-то признаёт, что угроза открытого противостояния с другими государствами (их люди в погонах называют «агрессорами») отодвигается на второй план. Главная же опасность теперь исходит от негосударственных сил. А экстремизм и терроризм, как известно, границ не имеют.
У них много «двигателей», но первопричины – экономические. Откуда берется та самая «социально-политическая нестабильность» в соседних странах? В первую очередь - от нищеты населения.
Откуда растут экстремистские проявления в нашей стране? Из социального расслоения общества. Оно усугубляется во время экономических осложнений. Поэтому новая волна глобального экономического кризиса повысит угрозу силовых обострений и внутри, и вне страны. Рост цен, безработица, низкие социальные гарантии сейчас опаснее ракет и отрядов коммандос.
Возвращение Генштаба
Итак, ситуация изменилась кардинально, и она предъявляет совершенно новые требования к системе военной безопасности. Для того, чтобы справиться с ними, доктрина предусматривает ряд нововведений. В частности, планируется отказаться от комитета начальников штабов Минобороны и вернуть Генеральный штаб вооруженных сил. При этом усилится его роль в вопросах совместного планирования и межведомственной координации.
Смещены акценты и в сфере международного взаимодействия. Впервые в доктрине упоминается Таможенный союз, для эффективного функционирования которого должна обеспечиваться надежная защита государственной границы.Вычеркнута задача оснащения войск вооружением и техникой по стандартам НАТО. Правда, полностью Североатлантический альянс из нашей военной доктрины не исчез: мы намерены использовать стандарты НАТО в обучении миротворческих подразделений.
Но все эти меры не меняют саму суть доктрины. А она в том, что вся организация военной сферы у нас по-прежнему рассчитана на устаревшую модель угроз. Иными словами, в новой доктрине признаётся, что экстремизм и волнения в соседних странах становятся ключевым источником опасности, но при этом мы продолжаем всё делать так, будто главной угрозой остаётся вторжение чужеземных дивизий. Между тем, борьба с экстремистскими формированиями требует абсолютно иной организации безопасности. А существующая – как показали те же события в Актюбинской области - никуда не годится. Нужна не большая и плохо подготовленная армия из призывников, а компактные профессиональные войска, которые обучены решать специфические задачи, а не маршировать по плацу и красить листья на деревьях.
Поражение на медийном поле битвы
Как показывают силовые конфликты во всем мире, очень многое теперь зависит от исхода сражений на медийном поле. Информационная подготовка перед нападением сегодня значит куда больше, чем артиллерийская. В новой военной доктрине допускается возможность использования иностранными государствами или организациями «новейших технологий информационно-психологической борьбы для вмешательства во внутренние дела». Однако ничего не говорится о том, как им противостоять. К информационной войне, вероятность которой сейчас во сто крат выше, чем у обычной, мы, мягко говоря, не готовы.
Кардинально менять армию, приспосабливая её к новым реалиям, - весьма хлопотное занятие. В то время как продолжение прежней тактики по усилению существующей военной машины – пусть и устаревшей - очень многих чиновников устраивает. Ведь оно означает дальнейшее увеличение финансовых потоков. Причем это уже не только закупка шапок и перловки. Стоит задача«ускоренного развития и модернизация отечественных предприятий оборонной промышленности для производства высокотехнологичной военной продукции». А это уже госзаказ и расходы совсем иного порядка…
В прежней доктрине была такая угроза, как «организованная преступность в масштабах, угрожающих экономической и политической стабильности». Из новой редакции её убрали. А напрасно. Оргпреступность - а точнее, коррупция – это одна из основных угроз национальной безопасности. Она способна разъедать обороноспособность напрямую – снижая боеспособность армии при неэффективных госзакупках. Она способна разъедать её и косвенно, усугубляя социальные противоречия в обществе.
Словом, новая военная доктрина, в которой формально признаны одни угрозы, а стратегия предлагается для совсем других, напоминает армейскую присказку «копаем от забора и до обеда». материал:
Сагит Оспанов, экономический аналитик, Астана |
