37 и 7 десятков
материал размещен 7 февраля 2012 в 08:58, просмотров: 130
Жить по совести в годы советской власти учила... Лубянка! Странно. Казалось бы, цивилизация идет вперед семимильными шагами, все больше и больше сеет доброе, вечное, а человек никак не хочет пожать ее плоды. Раньше хоть просто было: все списывали на темное прошлое. Потом, уже в наши дни, стало еще легче! Все стали списывать на наследие 70-летнего коммунистического режима. Но выросло поколение, которое не знает ни темного царского прошлого, ни коммунистического наследия. А поди ж ты, живем не всегда по совести.
На Лубянку захотелось? А вас туда не звали!
Вы знаете, какой год прошлого столетия ныне самый памятный для некоторой категории граждан? Не 45-й, когда пришла Победа, не 14-й, когда началась Первая мировая, не 41-й, когда, по сути, и началась Вторая мировая. И не 61-й, когда полетел Гагарин.
Самый почитаемый многими бывшими гражданами из бывшего СССР и нынешнего Казахстана год – 1937-й. Год, когда творились беззакония, когда человеческое достоинство было просто растоптано. Это год великих сталинских репрессий.
Между тем в 36-м и 38-м погибло от репрессий не меньше наших сограждан. Это скорбная память. Но печать истории – такая штука, что ее никакая статистика, построенная на крови, не исправит. В памяти осталась только цифра "37". Она гораздо горше, чем "41". Это кровь, и пот, и слезы, и бессилие наших отцов и матерей. В 41-м было правое дело. Защита Отечества. А тут только Отчаяние.
В душе понимаю пенсионера Бауржана Минажитдинова, который на днях в одиночку пикетировал здание "гэбэшников" в Алматы с плакатиком: "В Казахстане 1937 год?", протестуя тем самым против арестов лидеров некоторых партий. Никому из них он не сват и не брат. Просто пожилой человек встал утром и удивился, что в нашей стране вдруг берут и сажают в тюрьму за убеждения. В своей памяти он, видимо, опирается только на то, что понятно ему, поскольку 37-й год прошелся и по его семье. За то, что он выразил свое несогласие именно в такой форме, осуждать его не надо. Можно только посочувствовать.
Но есть господа, которым мне хочется задать один простенький вопрос: "А вы-то зачем кликушествуете? Вы всуе вспоминаете 37-й год только тогда, когда вам деться некуда, когда вы заворовались по уши, когда вам не только мать родная не нужна, но даже жена и дети, не говоря уж об идеалах".
Особенно поразил меня бывший мэр Москвы Юрий Лужков. Он вспомнил о 37-м годе, когда его поперли с должности градоначальника. А до этого он ничего не знал? Самое удивительное: у него была гигантская армия спичрайтеров, референтов, помощников. И неужели никто из них деликатно не намекнул, что это пошлость и ханжество, Юрий Михайлович, кивать на 37-й год и сравнивать себя с жертвами репрессий?
Но у него не было и нет другого выхода, кроме как объявить себя жертвой 37-го. Миллионы наворованных его женой денег – не пошлость. Это капитал. Потому что пошлость у нас – это человеческая совесть. Она, как враг народа, всегда вылезает исподтишка.
Такая же пошлость, когда о 37-м годе с визгом "вспоминают" уже наши родные казахстанские питомцы. И в Швейцарии они живут, и в Австрии, и в Лондоне. Хорошо рассуждать, попивая в Женеве или Лондоне кофе или пиво, о суровом антидемократическом режиме, в том числе и о 37-м годе. Да помести их сейчас из Женевы или Лондона в Москву, в 37-й год, о котором они сегодня так любят поминать, на Лубянку, они бы так залепетали, такую слезу пустили бы кровавую, что мало бы не показалось…
Что вообще вы знаете о 37-м годе? Вы не знаете, что такое смерть и покаяние под пытками.
Вы даже не понимаете, что вас там никто не ждет. Я имею в виду, конечно, не подлинную Лубянку, а то, что стоит за этим явлением. В репрессивных органах вы никому не нужны. Во-первых, потому, что их в том виде, в каком они были в 37-м, нет. А если бы, не дай бог, были, вы там опять-таки были бы никому не нужны. Только из-за мелкотравчатости вашей сущности. На Лубянке великие шли под пытки. Место вам одно – в "обезьяннике" какого-нибудь райотдела полиции Алматы или Астаны.
В прокуратуре – другое дело. Там вас ждут. Но там с вами будут говорить не о демократии и правах человека. Там будут фигурировать документы. Уж вас-то страна знает как облупленных. Вы набили карманы, совсем не думая о народе и демократии. Но карманы-то дырявые.
И вообще, народ правильно говорит: не буди лихо, пока оно тихо…
Без головы оно, знаете, легче жить
Книг сейчас не читают. И я тоже. Иногда мне снится страшный сон: приходит человек с секирой и грозно спрашивает: "Ты когда-нибудь прочитаешь Пелевина или нет?" Я отвечу в беспамятстве: "Александра Сергеевича прочитаю, Льва Николаевича прочитаю, Федора Михайловича, Антона Павловича, Мухтара Омархановича, Олжаса Омаровича и Бориса Леонидовича – всех прочитаю. И почитаю. А Пелевина даже не знаю, как зовут по батюшке". И отрубят мою голову невинную.
И вы знаете, ничего. Отряхну пиджачок и пойду дальше. Без головы-то оно, понятно, легче жить.
Так что с современной литературой интима не получается. А вот журналы всегда читал. И "Новый мир", и "Знамя", и "Октябрь", и "Наш современник". И даже (заклеймите меня демократическим позором!) "Молодую гвардию". Но происходило это в 90-х годах, в библиотеке аппарата правительства. Там все выписывали! Вы только представьте себе: в понимании обывателя – сплошь коррупционеры, взяточники, растратчики, прожженные бюрократы, и вдруг выписывают и читают журналы, где не только десятилетиями, но и веками говорилось о том, что есть правда на земле и как по правде жить. Мало того, за журналами даже стояла очередь. Это наша библиотекарша Жанна может подтвердить.
Сегодня в Алматы нет ни одного книжного киоска, магазина, где я мог бы купить близкие моему читательскому сердцу издания.
Журналы, в которых бьется мысль, мне интересная, недоступны. Скажут: иди в "Пушкинку" (хотя "Пушкинки" давно никакой нет, но в народе она таковой и осталась), подпишись…
Не получается. Зашел как-то в библиотеку и вспомнил наши советские времена, когда записаться было делом одной минуты. А сегодня надо принести справку с работы, из КСК и еще кучу документов. Представляете, что значит ходить по этому кругу?!
Но знаете, многое в нашей жизни меняется. Я не о выдающихся свершениях говорю, а об одной приятной мелочи. Сколько раз критиковала наша пресса ЦОНы? Там творился тихий ужас, с очередями, хамством, придирками. Прекрасно зная, чем являлись эти учреждения в период их становления, лучше пошел бы в райком партии получать строгий выговор с занесением в учетную карточку, чем в ЦОН. Но произошло уникальное явление. Как-то пошел в Медеуский районный ЦОН мой знакомый переоформить зарубежный паспорт. А после сказал: "Такого я не представлял!"
За пять минут он оформил достаточно серьезный документ. Потом пошел в ЦОН и я, чтобы уладить свои домашние документальные дела. На это ушла одна минута! И ни тенге с меня не взяли. А ведь в здании ходили сотни, тысячи человек. Но никаких очередей, каждый находил свое окно, свое место.
Иной раз мне кажется, что наша местная власть не такая уж бестолковая, как мы любим ее рисовать.
А вот с библиотекой наоборот!
Но мне дают другую подсказку. А зачем тебе московские журналы? Читай "Жулдыз", заодно выучишь казахский язык. Не знаю, чего больше в таких советах – ханжества, лицемерия или злорадства.
В Нью-Йорке в самые антикоммунистические времена я мог свободно купить "Правду" с передовицей, в которой гневно клеймился западный образ жизни и происки империализма. И никого это не смущало.
А у нас собственная гордость! Я не раз слышал и читал рассуждения по этому поводу. Мол, мы независимая, суверенная страна, что мы теперь должны жить своим умом. Нам зарубежной книжной продукции не надо.
Чушь это – российской-то книжной продукции навалом. Детективы, ужастики, любовные романы... Этого добра с избытком как в магазинах, так и по телеящику.
Но на это многие радетели нашей духовной чистоты, а точнее – безголовости, закрывают глаза. И знаете почему? Потому что между "Новым миром" и дешевым детективом "Пять убийств в одном подъезде" гигантская разница. Чтиво – оно как жвачка. Пожевал и выплюнул. В голову не ударит.
Я отдаю себе отчет, что это не государственная политика. Наши ведущие издательства выпускают немало прекрасной литературы. На крупнейших международных книжных выставках мы получаем престижнейшие награды. Но мне кажется, что с этой сферой мы живем в разных мирах. В обыденной жизни человек и понятия не имеет обо всем этом.
Он подходит к книжному киоску и покупает ширпотреб. "Правду", конечно, я и сегодня могу купить в киоске. Но мне она, как, впрочем, и "Казахстанская правда", сегодня неинтересна.
А тем, кто рулит сегодня на газетно-журнально-книжном рынке не на высоком, а на повседневном уровне, тому на государственную политику, мягко говоря, начхать. Потому что они живут в мире лицемерия.
…Вспоминается любопытный диалог, произошедший в далеком 61-м году на XXII съезде партии между Хрущевым и тогдашним председателем Комитета народного контроля СССР Сердюком. Тот отчитывался о проверках хода градостроительства в Москве. Заметил при этом, что много трудностей в работе. Оказывается, некоторые историки, деятели культуры суют палки в колеса и протестуют против сноса в Москве церквей. Возмущению Хрущева не было предела: “Это они о церквушках говорят? Да есть у них совесть?”
Оказывается, что совесть-то была только у них… материал:
Николай Ларин, Алматы |
